Прочитал новый роман М. И С. Дяченко «Цифровой». Знаю, что на него вышли уже рецензии, но я специально их не отсматривал. Вообще, было несколько боязно — после огромного взлёта с позапрошлогодней «Vita Nostra» от киевских авторов естественно было ждать спада, ведь долго парить в литературной стратосфере ни у кого не получается, всякий писатель живёт в режиме «то взлёт, то посадка». Вышедший после «Vita Nostra» «Медный король» только подтвердил это. Сам по себе весьма неплохой, вовсе не провальный, этот роман и по глубине поставленных проблем, и по эмоциональному накалу до «Vita Nostra» явно не дотягивал. Средне-дяченковский уровень.

И вот — «Цифровой». За пару месяцев после выхода книги большинство «квалифицированных» читателей уже успели её прочитать, их оценки (чаще восторженные), настраивали меня несколько скептически. Что, неужели и впрямь лучше «Vita Nostra»? Оказалось, не лучше. Но и не хуже. И не так же. Просто это другое.


Впрочем, попадались мне и критические отзывы. Например, в романе увидели страх авторов перед информационными технологиями, перед «цифрой» (а вещь, написанная на энергии страха, всегда проигрывает написанной на энергии любви).

Само по себе это мнение — про энергии страха и любви — мне довольно близко, но в «Цифровом» я если и увидел страх, то вовсе не перед компьютерными реалиями. Все эти превращения людей в игры, перенос сознания с «мяса» на «цифру», «сейвы» человека — вовсе не предмет авторского рассмотрения. Это антураж.

Вообще, в художественной литературе тема и антураж, как правило, не совпадают — за исключением, разве что, произведений на грани публицистики. Ну ведь не об инопланетных цивилизациях «Трудно быть богом» Стругацких или «Солярис» Лема. Или (уменьшая калибр) «Ведьмак» Сапковского — не об эльфах же он и гномах. Не о магах же «Дозоры» Лукьяненко. И та же «Vita Nostra» — не о трудностях обучения в вузе. Поэтому если в «Цифровом» действие разворачивается в реалиях компьютерных игр и сетевых технологий — логично предположить, что это всё антураж, декорации, а главное — что-то иное.

Что же? Опасность игрового отношения к жизни? Неразличение реальности и виртуальности? В какой-то мере да, но, по-моему, главный предмет авторского интереса в этом романе — манипуляция. Не столько даже её практика, сколько философские обоснования. Герой романа, Арсен Снегов, проходит путь от детски наивного увлечения идеей манипуляции до ужаса перед нею.

Надо сразу признать — в человеческих отношениях манипуляция была, есть и будет. Суть ее — такое воздействие на «объект», чтобы тот, думая, будто добивается своих целей, на самом деле добивается целей манипулятора. То есть человек используется как средство, как инструмент. Неважно, ради чего — ради спасения страны или чтобы ещё один миллион заработать. Важно, что в основе манипуляции лежит обман — иногда грубый, иногда тончайший. Иначе говоря — то, против чего направлен знаменитый «категорический императив» Канта: «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только, как к средству». Или, как у Конфуция: «Благородный муж — не инструмент». Не только Гамлета нельзя использовать в качестве флейты — вообще никого.

Но используют. Повсеместно. На манипуляции основаны политика, экономика, да и культура в значительной мере. Главный вопрос: как к этому относиться. Как к недопустимой мерзости? Как к неизбежному (а потому и неизбегаемому) злу? Как к замечательному инструменту, от которого в конечном счёте всем же лучше? Последний вариант в «Цифровом» развенчивается методом «доказательства от противного».

Что, собственно, происходит в романе? Некий внечеловеческий Разум непонятного происхождения, обнаружив сравнительно недавно (в историческом масштабе) нашу цивилизацию, хочет использовать ее ради достижения своих целей (по-человечески вполне понятных, домой ему вернуться надо). Для этого он выстраивает в социуме некие сложные цепочки отношений, используя информационную среду — интернет, мобильную связь, компьютерные игры и так далее. Ни зла, ни добра человечеству он не желает, люди для него — нули или единички, фрагменты грандиозного кода создаваемой им программы. Никаких сомнений в этичности подобного решения он (или Оно?) не испытывает. Если ему и присуща какая-то этика, то о ней ничего не известно и люди в неё не вписываются (примерно как не вписываются в человеческую этику микробы).

Но ладно Оно — личность глубоко непонятная и чужая, какие к нему претензии? По крайней мере, не собирается принудительно осчастливливать человечество, как существо примерно той же (информационной) природы — Пандем из одноимённого романа М. И С. Дяченко (2003 год). По мне, так лучше уж циничное использование, чем сделанное из самых светлых побуждений форматирование людских мозгов. А вот подросток Арсен Снегов, один из инструментов Чужого — он гораздо интереснее.

Арсен — одновременно и манипулятор, и объект манипуляции. В начале повествования — он обычный геймер, тратящий свои интеллектуальные и эмоциональные ресурсы на мир внутри компьютерной игры, и в этом мире тонко манипулирующий соперниками, цинично добивающийся своих целей (что не мешает ему при всём при этом оставаться обычным 14-летним мальчишкой с типичными подростковыми «закидонами»). Но вот его замечает Максим (точнее, биологическая оболочка, «терминал» Чужого) — и начинает манипулировать Арсеном.

Мальчика сознательно и последовательно соблазняют (а я бы сказал, развращают) особыми возможностями. Власть над людьми, недоступное прочим знание, физическая безопасность, богатство — всеми этими «утилитами» его щедро снабжает Максим, взамен используя Арсена как помощника.

Арсен, впрочем, мальчик довольно сообразительный и почти с самого начала подозревает какой-то подвох. В итоге (когда он осознаёт, с кем имеет дело и к чему причастен лично) — ужасается и решает с Максимом бороться. И проигрывает.

Проигрывает же именно потому, что играет. Играет в ту же игру и по тем же правилам, к которым привык (потому что иных не знает). Он надеется вышибить клин клином, с помощью какой-то хитрой манипуляции открыть глаза человечеству на манипуляции чуждого Разума. Просто он, манипулятор юный и не слишком опытный, подверженный человеческим эмоциям, оказывается слабее Максима. Но что, если бы Арсен победил? Да тут было бы как в классической притче о рыцаре, который, побеждая дракона, сам в дракона и превращается. Думаю, авторы хотели ещё и на это намекнуть: зло не преодолевается злом, обман не уничтожается другим обманом.

Но в том-то и ужас ситуации, что другого оружия у Арсена нет. Он — современный подросток, дитя постиндустриальной цивилизации, которая уже не живёт высокими смыслами, которая вытеснила их прагматизмом и гедонизмом. Картина мира, существующая у него в голове, плоская, и потому всё происходящее с ним он способен описать только двумя координатами. Если человечеству пакостит чужой, нечеловеческий Разум — ну, значит, надо просто парализовать его деятельность, уничтожив информационную среду. Просто как дважды два. Что тут не арифметика, а высшая математика, мальчику даже и не приходит в голову. Он не задумывается о метафизической природе существа, которое раньше знал под именем Максим, ему не у кого просить помощи, он не знает о необходимости сохранить собственную душу. Впрочем, Арсен не виноват — его так учили. Потому и поражение его неизбежно. Как, по большому счёту, и поражение человечества, когда оно надеется только на себя.


…Конечно, моё прочтение «Цифрового» вовсе не бесспорно. Скорее всего, какие-то темы, важные для авторов, я не заметил, а замеченные увидел сквозь призму своего мировоззрения. Но, возможно, этот текст заставит кого-то задуматься обо всём этом. Конечно, не о придуманном информационном разуме, манипулирующим нашей цивилизацией, а о вполне человеческих манипуляциях друг другом, которые мы слишком часто склонны себе прощать и которым нам слишком трудно противопоставить очищенную от эгоизма любовь.