О выставке «Запретное искусство» и суде над её устроителями только ленивый не писал. Вставлять свои пять копеек, когда обсуждение темы не то что бурлит, но даже и выдыхается – может, и не имеет смысла. Тем не менее, я это сделаю, потому что мне проще написать пост в ЖЖ, чем отвечать одно и то же на вопросы разных людей. А меня спрашивают – что я обо всём этом думаю. Поскольку думать приходится на фоне прочитанной кучи дискуссий в куче журналов, то по ходу дела буду комментировать постоянно звучащие аргументы.

Но для начала – «сухой остаток», который потом размочу всякими соображениями. Итак, выставка «Запретное искусство-2006» – это действительное глумление над чувствами верующих. Нужно ли её общественное осуждение? Нужно. Нужно ли было устраивать суд? Вот тут сомневаюсь. Что думаю о приговоре? Радуюсь, что Ерофеева с Самодуровым не посадили. Что думаю о полемике в интернете? Что это битва бандерлогов с красными псами.

А теперь подробнее. Сперва о глумлении над религиозными чувствами. Проблема в том, что большинство спорщиков, независимо от своей позиции, вообще не понимает, что это такое. То есть защитники Ерофеева и Самодурова возмущаются: ох уж эти православные! Всё-то их оскорбляет! Дай им волю – они всех мужчин заставят отращивать бороды, а женщин – носить платки, снесут «Макдональдсы» и сожгут мечети с синагогами. Ибо их нежные религиозные чувства оскорбляет всё, не совпадающее с православными идеалами. А противники Ерофеева с Самодуровым пускают слезу о том, как картинки с выставки оскорбляют русский народ и противоречат национальным традициям, какое это жуткое свидетельство утраты идеалов, как такое падение нравов мешает возрождать великую Россию... То есть одни про солёное, другие про зелёное – а оно вообще было палёное.

Глумление над религиозными чувствами – вообще-то, довольно узкое понятие. Это выраженное в той или иной форме издевательство над объектами религиозного поклонения – уж простите мне такую канцелярскую формулировку. Картинка с Христом, которому прилеплена голова Микки-Мауса – это глумление. Картинка с пьяным попом – нет. Потому что молятся христиане Христу, а не священнику. Картинку с пьяным попом тоже можно не любить, тоже можно ей возмущаться, тоже можно приписывать разжигание – но только никакое это не глумление над религиозными чувствами. Это – о земном, а не о небесном. Точно так же никаким глумлением над одной религией не могут быть священные символы другой религии. Их можно категорически отвергать – но их нельзя считать глумлением. Мусульманский полумесяц – это не глумление над православным крестом, а крест – не глумление над иудейской минорой. Глумление начинается только там, где люди берут чужие религиозные символы и начинают с этими символами забавляться, играют с ними «на понижение» – то есть опошляют, вписывают их в явно посторонний и уничижительный контекст.

Поэтому нечего сочинять ужастики про христиан-погромщиков, которые рады бы всем всё запретить, ссылаясь на оскорбление своих чувств. Всё, что не является «творческой переработкой» священных для нас символов и реалий – не является глумлением. Атеист, утверждающий, что Бога нет, что его попы придумали в целях охмурения народных масс – ошибается (с точки зрения верующих), но не глумится. Антиклерикал, требующий запретить «преступную организацию РПЦ» и отправить всех священников за колючую проволоку – безумствует, но не глумится. Иудей, отвергающий божественность Иисуса Христа – высказывает свои религиозные взгляды (ошибочные с точки зрения христиан), но не глумится.

Но точно так же неправы те патриотически настроенные личности, которые пытаются подверстать под «оскорбление религиозных чувств» всё то, что несовместимо с национальными традициями, тысячелетней историей России, нравственными устоями, семейными ценностями и т.д. Это всё вещи замечательные и нужные, но к религиозным чувствам прямого отношения не имеющие. Можно и нужно возмущаться попранием нравственных устоев, но нельзя для этого апеллировать к защите религиозных чувств. Это опять получается смешение солёного с зелёным. Да, иногда одно может совмещаться с другим – возьмём, к примеру, огурец из бочки... Но в целом – это разные понятия.

Защитники выставки любят заявлять, что никакого глумления и не было, поскольку художники никого не хотели обидеть, а хотели средствами современного искусства поведать «городу и миру» о реальных проблемах церковной жизни. Это даже не смешно. Если художник в качестве творческого метода использует эпатаж – значит, необходимы «эпатируемые». Какой смысл показывать такие картинки единомышленникам? Метод лишь тогда начинает работать, когда появляются оскорблённые. Сами же говорят – хотели привлечь внимание общества к проблемам. Чьё внимание привлечь, какой части общества? По логике вещей – той, которая эти проблемы до сих пор не видит. Как привлечь, за какую струнку зацепить? А вот именно так – с помощью шока, эпатажа. Мотивация вполне понятная. И вот теперь эти люди заявляют, что всего лишь хотели пошутить и думать не думали, что кого-то заденут. По-моему, они врут.

Ещё один распространённый аргумент – что оскорбился только тот, кто специально хотел оскорбиться. Что силком на выставку никто никого не тянул, что там надо было в специальную дырочку посмотреть, чтобы работы увидеть, и что большинство ныне возмущающихся сами на выставке не были... И здесь – такое же лукавство. Мы живём в век информационных технологий. Любые художественные работы сейчас оцифровываются. Работы, выставленные на «Запретном искусстве-2006», тоже все были оцифрованы. А всё оцифрованное рано или поздно попадает в интернет. Оно там годами может валяться, никому неинтересное, но вот один кто-то случайно наткнётся, возмутится (или восхитится), начнёт кидать ссылки – и пошла раскрутка, и во френд-лентах появятся картинки с выставки. Когда я в одном обсуждении заметил это, надо мной посмеялись: дескать, картинки стали массово доступны лишь из-за того, что возник скандал – а в противном случае никто бы о них не знал. Но, знаете ли, бомба для того и предназначена, чтобы взрываться. Скандал мог возникнуть раньше, мог возникнуть позже – но он не мог не возникнуть вообще. И, кстати, откуда картинки таки появились в интернете? Их что, хоругвеносцы какие-то туда засунули, придя на выставку и сфоткав из дырочки на мобильник? У кого было файло? Да у тех же художников и организаторов выставки. Через них в сеть и слилось – что вполне логично. Искусство должно же дойти до масс?

То есть для меня совершенно очевидно, что и авторы этих картин, и организаторы выставки знали, что рано или поздно работы станут общедоступны и их увидит не только тот, кто пришёл на выставку. С дырочки всё началось, но дырочкой не закончилось.

Теперь про общественное осуждение. Мне кажется, что если одни люди вправе плюнуть в душу другим, то те, другие, вправе заявить, что им это не нравится. Причём заявить громко. А сторонникам выставки зачастую кажется, что такого права быть не должно. «Вы христиане – значит, вы должны терпеть, смиряться, подставлять правую щёку». В общем, молчать в тряпочку. Очень удобная позиция – приравнять христианство к толстовскому «непротивлению» и на этом основании лишить христиан права на возмущение. Я не собираюсь сейчас устраивать ликбез про толкование заповеди о правой и левой щеке – желающие могут найти сколько угодно литературы на сей счёт. Важно другое – отсутствие реакции на подобные выставки означало бы серьёзную болезнь общества. А общество, где одни получают право безнаказанно топтать чувства других – мягко говоря, нездорово. Не заметить такую выставку можно с позиции силы: ну мало ли как изгаляется жалкая кучка моральных уродов, кому они интересны, собака лает – караван идёт. Но христианство в современной России не настолько сильно, чтобы поплёвывать свысока. Христианские ценности стремительно вымываются из народной жизни (как бы ни были издали заметны золотые купола храмов). Сегодня для христиан не реагировать на такие наезды – нельзя. Получится прямо по Галичу: «Промолчи – попадёшь в палачи». В палачи собственной веры. Промолчим о выставке – дальше будет больше. Нам запретят то, запретят это. Вот уже и прокуратура подтягивается (вспомним историю с экспертизой во Владимире). Заявить о том, что Православие – это единственная истинная, спасительная вера теперь считается экстремизмом и разжиганием. Или «закон о миссионерстве» – это когда миссионерствовать только со справкой можно, а если несовершеннолетний без мамы с папой придёт в церковь, то его надлежит оттуда выставить. Что на очереди? Запрет на религиозное воспитание в семье?

Словом, для христиан сейчас не самое лучшее время, чтобы смиряться и непротивляться перед явным кощунством и глумлением. Мы – тоже члены общества, и с нами тоже надо считаться. И за свои права мы тоже должны бороться.

Вопрос – как? Вот тут я подхожу к самой сложной для меня теме. К теме суда. Надо ли было подавать на Самодурова с Ерофеевым в суд? В наш российский суд, честный, беспристрастный, неподкупный, независимый от властей, высокопрофессиональный, пользующийся огромным авторитетом у народа... Не окажется ли победа в суде – победой Пирровой? Не появится ли в массовом сознании ещё один мем – вроде «басманного суда», «избирательного правосудия»? Правильно ли это – искать у волка защиты от крысы?

Рассуждая формально – а почему нет? Суд, по идее, для того и существует, чтобы защитить права граждан. Лучшего механизма защиты цивилизация не придумала. Альтернатива суду – только самовластье деспота, который может проявить милосердие, а может, под настроение, и в кипятке сварить. Вроде бы не только можно, а даже и нужно было подавать в суд – это единственный цивилизованный способ. Что, погромы по-киргизски или хотя бы митинги-пикеты были бы лучшим решением? Очевидно, нет.

Но если рассуждать неформально – то придётся вспомнить, что происходит сейчас с нашей страной, в каком глубоком месте находятся все её государственные институты. В том числе и суд. Обращаясь в него, тем самым декларируешь ему доверие, начинаешь играть в навязываемую тебе игру. А тем самым – принимаешь на себя моральную ответственность за все непотребства нашей судебной системы. Тем более, что организаторов выставки ведь пришлось привлекать к ответственности по той самой скандальной, «резиновой» 282-й статье, которая в исторической памяти потомков займёт место, близкое к приснопамятной сталинской 58-й. Искать ли нам, православным христианам, защиты у суда, который готов признать нашу веру экстремизмом?

Я действительно не готов сказать, как с моральной точки зрения правильнее – судиться или не судиться. Однозначного, общего решения не вижу. Но сам бы я, на месте людей из организации «Народный собор», не стал обращаться в суд. Сейчас это слишком обоюдоострое оружие. Бороться надо, но не используя запрещённые приёмы.

А как?

Не знаю.