Виталий Каплан (vitaly_kaplan) wrote,
Виталий Каплан
vitaly_kaplan

Медвежья услуга

В Госдуме в первом чтении одобрен законопроект с длинным названием «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях противодействия оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан, осквернению объектов и предметов религиозного почитания (паломничества), мест религиозных обрядов и церемоний». В просторечии все называют его «Законом об оскорблении религиозных чувств». Опубликован этот законопроект на сайте думского комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций еще в сентябре прошлого года.



Тогда же, в сентябре, эта новость вызвала громкое бурление в интернете. Новостные агентства одно за другим цитировали выдержки из текста законопроекта и сопровождали их взволнованными комментариями. В блогосфере всё это яростно обсуждалось и, как обычно, градус эмоций зашкаливал. Потом как-то все успокоилось, подзабылось... а сейчас пошла вторая волна, в связи с думским обсуждением и почти единогласным одобрением.

У меня очень сложное отношение к предлагаемому закону. Да, можно понять желание навести порядок в этой сфере, создать вменяемый правовой механизм в делах, связанных с издевательствами над религиозными святынями. Но как это реализовано! Еще тогда, осенью, я на волне эмоций написал большую гневную статью, в которой проехался по думской инициативе асфальтовым катком. Но все-таки решил перед публикацией посоветоваться со знакомыми юристами — а правильно ли я вообще понял суть закона? Оказалось — неправильно, так же, как и большинство возмущенных блогеров.

Вот пространная цитата из той несостоявшейся статьи: «И вот, допустим, некто Иван Иванович считает оскорблением для себя, православного христианина, что-то написанное в Талмуде. Искренне возмущен. И подает заявление в прокуратуру — теперь, с появлением 243-й статьи, у него появляется такая возможность. Что происходит дальше? Дальше все должно быть по процедуре — доследственная проверка и, если дознаватель видит основания, открытие следственного дела. Нельзя же заявление Ивана Ивановича просто выкинуть в корзинку — Иван Иванович в таком случае жаловаться будет, имеет законное право. Дознаватель, допустим, привлекает в качестве эксперта образованнейшего священника, отца Иоанна. Отец Иоанн пишет заключение, что не дело для глубоко верующего православного христианина истерически реагировать на измышления чужих религий. О своей душе нужно думать, о своих грехах. Потом дознаватель привлечет в качестве эксперта образованнейшего раввина Финкельштейна. Раввин напишет, что данный текст тысячелетней давности имеет для современных иудеев чисто историческое значение и не является руководством к действию. Тогда дознаватель говорит Ивану Ивановичу: а вот эксперты считают, что никакого оскорбления нет, и в возбуждении дела вам отказано. А Иван Иванович: да плевать мне на ваших экспертов, я верующий и мои чувства растоптаны, я глубоко страдаю! И требую принять меры! Буду жаловаться в вышестоящие инстанции! По букве закона вы обязаны были дело возбудить!

А ведь таких Иванов Ивановичей, находящихся в пограничном состоянии, очень много. Равно как и Исааков Абрамовичей, и Нурмуххамедов Асланбековичей... Вот что будут делать прокуратуры и суды, заваленные грудами таких заявлений? Реагировать — идиотизм, не реагировать — беззаконие. Ну ладно, нам беззакония не впервой, и 99% таких дел будут выкидывать в корзинки, несмотря на возмущение истцов, несмотря на их жалобы вплоть до Гаагского трибунала. Но ведь сама по себе такая ситуация окажется наиболее зримым подтверждением избирательности российского правосудия, равно как и профессиональной несостоятельности тех, кто такие законы принимает».


Именно об этом сейчас кричат блогеры — мол, теперь начнется религиозная война, фрики и психи всех вероисповеданий будут бомбардировать полицию и суды исками друг к другу и ко всем мировым религиям в целом.

Так вот, этого можно не бояться. Как объяснили мне юристы, предлагаемая статья 243.1 — это не статья частного обвинения. От граждан никто не будет принимать иски. Это статья государственного обвинения, то есть возбуждать уголовные дела по ней будут прокуроры, в обязанностях которых, помимо всего прочего, и надзор за такими вот вещами. Сумасшедшего Ивана Ивановича пошлют лесом и он может хоть до посинения жаловаться на бездействие властей — никакого нарушения его прав не произойдет, ибо у него и нет такого права, требовать кого-то наказать по 243.1.

Что, скажете, можно расслабиться, коли «войны фриков» не случится? Не спешите. Есть другая сторона этой медали, ничуть не лучшая.

Да, иск от безумного Ивана Ивановича не примут. А вот заявление могут принять. Заявление, в котором он проинформирует доблестные органы, что там-то и там-то произошло то-то и то-то, расцениваемое им как оскорбление религиозных чувств. По этому заявлению, если прокурор сочтет сигнал серьезным, начнется доследственная проверка, которая может привести к возбуждению уголовного дела.

И вот тут-то все зависит от конкретного прокурора. От его честности, беспристрастности, нравственных качеств, мировоззренческих убеждений, профессионализма, интеллектуально уровня, наконец. Может быть, где-то в сказочных далях таких прокуроров большинство, но если спуститься на землю... Что получается: понятие «оскорбления религиозных чувств» в законе никак не конкретизировано, вопрос, что считать таковым, отдан на откуп прокурорам и следователям. А прокурор может оказаться ничуть не лучше гипотетического фрика Ивана Ивановича. Более того, он может вообще быть человеком неверующим, но в меру своего понимания решившим, что для верующих то-то и то-то является оскорбительным. То есть, конечно, объективности ради к делу приобщат результаты экспертизы, но понятно же, что «карманные» эксперты найдутся у любого следователя и прокурора. Что же касается независимой экспертизы, то по закону суд не обязан учитывать ее данные.

В общем, ничего сенсационного. Еще одна политическая дубинка, которой можно гвоздить оппозицию. Или гражданских активистов. Или просто неудобных для местного начальства людей. Кардинально в стране от введения этого закона ничего не изменится. Вообще, на фоне гораздо более зверских законов о митингах и демонстрациях, об экстремизме, о «защите детей от вредной информации» конкретно этот закон об оскорблении религиозных чувств кажется мелочью.

Но вот для верующих людей случившееся — вовсе не мелочь. Нам от этого закона станет только хуже. Пускай даже он будет применяться редко — все равно раскол в общество уже внесен самим фактом его существования. Информационно мы уже проиграли. Теперь нам придется отмываться от обвинений в инквизиторстве, в подавлении прав и свобод неверующих, в затыкании ртов... Даже если никого по этому закону не посадят — все равно в общественном сознании уже угнездился стереотип, что агрессивные верующие сажают в тюрьмы своих оппонентов.

О какой православной миссии можно будет говорить, если к миссионерам станут относиться примерно так же, как в XVIII-XIX веках относились к синодальным миссионерам старообрядцы? Напомню, что таких официальных миссионеров, призванных вернуть заблудших староверов в лоно господствующей Церкви, чаще всего сопровождала команда солдат... До сих пор у старообрядцев слово «миссионер» — ругательное, до сих пор оно у них ассоциируется с репрессиями.

Один мой друг с достаточно критическим отношением к Православию уже поинтересовался — а можем ли мы продолжать наше общение, не напишу ли я на него, в случае чего, заявление об оскорблении своих чувств. Вроде бы и шутка... а вроде бы и не совсем.

Можно сколько угодно доказывать, что уж мы-то православные правильные, что уж мы-то не собираемся апеллировать к полиции — но кто нам поверит? К тому же совершенно не исключаю, что среди православных людей найдутся чрезвычайно активные и не слишком адекватные личности, которые начнут стучать в прокуратуру на всё, что оскорбляет их нежные чувства — и некоторым таким сигналам власти дадут ход. После этого всякая коммуникация между Церковью и светским обществом будет разорвана.

Словом, этот закон вреден и обществу, и Церкви, но Церкви — гораздо вреднее. Отвязных гопников-антиклерикалов он вряд ли приструнит (ну, чуть хитрее и осторожнее станут), а вот репутацию Церкви опустит ниже плинтуса. Чем это может кончиться? Как прогнозирует один антиклерикал, «Правы были большевики, когда выжигали этот опиум каленым железом. И верующие и их защитники доиграются, что будут другие законы, а верующие, как и во времена СССР, будут признаны маргиналами, которым место исключительно в их храмах».

Ну, может, до этого и не дойдет, но тенденция показательная. Закон, целью которого является вроде бы снизить озлобление в обществе, пока что приводит лишь к эскалации ненависти. А оно нам надо?
Tags: полемика, политика, православие, церковь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments