Виталий Каплан (vitaly_kaplan) wrote,
Виталий Каплан
vitaly_kaplan

Category:

Об Украине

Это, конечно, об Украине — но не только о ней. Я, как и, наверное, миллионы других людей, пытаюсь понять, что же именно там происходит. Речь даже не о фактуре — саму фактуру событий мы можем узнать, если читать разные источники, смотреть прямые трансляции, лично общаться с украинскими родственниками и знакомыми. Я о том, что происходит в головах у людей, о том фоне, на котором имеет место вся эта фактура (точнее, это даже не фон, а питательная среда).

Всё, что я сейчас скажу — это не более чем мои мысли. Не претендую на их совпадение с Истиной (которая с большой буквы). И, конечно, я понимаю, что не угожу ни тем, ни этим. Вполне возможно, после этой публикации друзей у меня поубавится. Но бывают ситуации, когда действительно невозможно молчать.


Так вот, я считаю, что главная причина украинских событий — это синдром многолетнего унижения. Украинская смута произошла не потому, что злобные бандеровцы устроили переворот, а потому, что украинцев достало. Не западенцев только, а обычных украинцев, независимо от места проживания, от политических взглядов, от уровня образования, от религиозных воззрений...

Достало отношение власти к народу. И речь не только о правлении Януковича — то же было и раньше, вплоть до кучмовских и кравчуковских времён. Власть — какой бы расцветки она ни была — презирала людей, держала их за «лохов», нагло врала, запугивала, демонстративно роскошествовала. Да, дежурных слов о любви к украинскому народу было море, но люди-то смотрели не на слова, а на дела. И копился гнев, копилось презрение к «злочинной владе», копилась досада — досада на самих себя, что всё видим и ничего не можем поделать. Именно это чувство, по-моему, и выводило людей на Майдан — и в 2004 году, и в 2013. То самое, воспетое Галичем «можешь выйти на площадь?»

Этим чувством питаются все революции. И «бархатные», и кровавые. В 1917 году ведь то же самое было — люди бесконечно устали от царской власти, считали её прогнившей, коррумпированной, забывшей о благе общества. Насколько справедливы были такие обвинения — уже другой вопрос. Разумеется, справедливы они были лишь частично, разумеется, людей переклинивало и они обвиняли монархию во всех тяжких. Но факт, что такие настроения были массовыми. Да, можно сейчас, сто лет спустя, говорить о том, что либеральная пресса развратила общественное сознание, что постарались революционеры всех мастей, что во всём виновата интеллигенция, во всём виноват атеизм, во всём виноваты масоны... и это тоже будет правдой, вернее, частью правды. Но важно-то не виноватого найти, а понять, что происходило тогда (и происходит сейчас, и будет происходить впредь) в сознании людей.

А происходит вот что: если человек получил более или менее нормальное воспитание, если у него есть внятные нравственные принципы, есть чувство собственного достоинства — то его душе больно от всякой несправедливости, всякой жестокости, всякой бесчеловечности. Когда несправедливость, жестокость и бесчеловечность исходят от людей вокруг — с ними ещё как-то можно бороться, им можно как-то противостоять, задействуя и государственные средства (закон, суд, правоохранительную систему), и общественные (прессу, благотворительность, волонтёрство и т.п.). Но когда жестокость, несправедливость и бесчеловечность исходят от государственной власти, и когда политическая система в стране такова, что легальные формы протеста невозможны или бесполезны— тогда в человеческой душе начинает накапливаться унижение.

Как с этим унижением жить? Тут возможны разные приспособительные реакции. Может, например, возникнуть «стокгольмский синдром», когда человек пытается доказать окружающим (но главное, самому себе), что так и надо, что с нашим народом иначе нельзя, что народу нужна палка, что нас не унижают, а воспитывают, что там, наверху, лучше знают, как нужно, что за всеми жестокостями и глупостями на самом деле стоит непонятный нам, смердам, Высший Смысл. Иначе говоря, этатизм, обожествление государства. Или, как чаще говорят, охранительство. Некоторым людям это реально помогает психологически, снимает с них комплекс стыда за свою беспомощность.

Есть и другой вариант — голова в песок. Замкнуться в частной жизни, в зарабатывании денег, в теплице на огороде, в фотографировании котиков... и не замечать всей происходящей вокруг мерзости. Разумеется, это помогает лишь временно, пока внешние обстоятельства (болезнь, потеря работы и т.п.) не разрушают уютный домик из тыквы.

Есть, конечно, и третий, если не наиболее частый, то наиболее заметный вариант: встать на борьбу со «злочинной владой». А поскольку победить её демократическим путём, на выборах, невозможно, то остаётся лишь революция.

Разумеется, большинство избирающих третий путь — это мечтатели. Лично они в подпольные организации не пойдут и «коктейли Молотова» производить не будут. Они просто мечтают, с той или иной степенью громкости. Не все из них даже на согласованные митинги выходят. Но среди них есть и активное меньшинство — то есть люди с психологией революционеров. Со времён «Народной Воли» эта психология не меняется. Начинается с боли за угнетаемое человечество, со стыда за свою пассивность, потом такие люди объединяются, начинают бороться с Системой, в процессе борьбы ощущают собственную значимость, преодолевают комплекс вины... словом, им становится интересно и весело жить. Они — Герои, им — слава. Они на переднем крае вселенской борьбы Абсолютного Добра с Абсолютным Злом. Им простительны любые личные грешки — что эти мелкие грешки на фоне Общего Дела?

Это всё — в относительно спокойные, стабильные времена. Режим силён, жизнь, в общем, более или менее сносная, голода нет, транспорт работает, зарплаты и пенсии платят, унитаз функционирует, интернет тоже... Властям кажется, что всё прекрасно, не приходится даже особо сильно мухлевать на выборах, всё равно сытое большинство проголосует как надо... а на обиженных и внимания обращать незачем, собака лает, караван идёт.

Потом времена становятся нестабильными. Причины могут быть разными — экономический кризис, международная обстановка, технологические катастрофы... Это сейчас неважно. А важно, что мнимого спокойствия как не бывало. Накопившееся унижение рвётся наружу — в том числе и у тех, кто раньше фотографировал котиков, и даже порой у тех, кто восхвалял мудрость начальства.

И вот тогда начинаются Майданы. Люди чувствуют, что больше терпеть нельзя. Что достало! Что надо хоть что-то делать. Что именно, практически никто не знает, конструктивной программы ни у кого нет. Но эмоциональное возбуждение таково, что об этом (и о многом другом) уже не задумываются. Люди выходят на площадь.

Очень немногие из них в таком состоянии способны взглянуть на происходящее отстранёно. Не потому, что идиоты — нет, в обычное время могут быть умнейшими людьми. Но сейчас эмоции превалируют, и они уже не хотят думать о том, думать о сём. Не хотят отделять доказанные факты от слухов, не хотят понимать всю сложность и противоречивость политических процессов. Не хотят замечать выгоду тех, кто замутил воду и собирается половить в ней рыбку. Все возражения они отметают как вражескую пропаганду. С ними происходит то же, что и с героем поэмы Наума Коржавина «Абрам Пружинер»:

И открылся мир прекрасный 
С той поры глазам твоим, 
И тебе всё стало ясно, 
Как сегодня им самим.
С той же четкостью железной:
Для чего на свете жить, 
Кто мешает, кто полезный, 
С кем дружить, кого душить.


В таком возбуждённом состоянии человеку действительно хорошо. Он действительно испытывает эйфорию, даже счастье. Такое состояние не может продлиться слишком долго, жизнь неизбежно опустит с небес на землю, но разве об этом думают?

Эйфория ослепляет. Ослепляет в том числе и нравственное сознание. Поэтому совершенно нормальным кажутся вещи, которые ещё недели или месяцы назад представлялись бы дикостью. Ну вот, например, везут в Киев оружие из захваченных на Западной Украине милицейских арсеналов. А на дорогах — посты ГАИ, гаишники останавливают машины и собираются досмотреть. Что нужно в этой ситуации делать? Правильно, расстрелять гаишников и ехать дальше, спасать Мирное Восстание. Заметьте, даже не «беркутовцев», с которыми ведутся бои, а простых гаишников. Революционная Целесообразность.

Пропадает и нравственная брезгливость. Раньше бы интеллигентный борец с режимом и руки не подал бандеровцам, чьи лозунги «коммуняку на гиляку», «бей жидов и москалей» — а сейчас он бок о бок отстаивает с ними Свободу.

Почему? Да потому, что стоит ему обо всём об этом задуматься — и тотчас пропадёт кайф. Не просто эйфория кончится, а вообще случится облом. Станет больно и стыдно, причём вдвойне. Во-первых, никуда не денется стыд за прежнее молчаливое потворство «злочинной владе» — стыд, который снимался выходом на Майдан. Раз выход на Майдан — это ошибка, значит, надо делать что-то другое. А что? Непонятно. И значит, стыдно. Во-вторых, добавится и новый стыд — за всё то, что сделано уже на Майдане, в состоянии революционного угара.

И вот, по-моему, даже в состоянии революционного угара люди каким-то краем сознания ощущают эту опасность: опасность лишиться розовых очков, опасность скатиться в депрессию. Ведь у нормального человека в голове всегда возникают разные мысли, вспыхивают сомнения, прокручиваются варианты. В том числе и вариант «а вдруг мы тут все капитально ошибаемся?». Но далее срабатывают защитные механизмы психики, и человек гневно отметает саму возможность ошибки. Мы — не ошибаемся! Мы правы во всём! А они, враги (москали, титушки, путиноиды) не правы ни в чём.

Замечу, что и в реакции на украинские события наши российские охранители демонстрируют те же самые защитные механизмы психики. Они, майдауны, не правы ни в чём, они там все фашисты и нелюди, а мы — Светочи Истины. Короче, те же яйца, вид сбоку.

А кроме того, у человека же энергии не бесконечно много. Стоит ему начать задумываться, с кем рядом он стоит на Майдане, какие нравственные компромиссы допустимы, а какие недопустимы — и он потратит свои силы на бесплодные размышления, вместо того, чтобы плечом к плечу, бок о бок, в едином строю бороться за Победу. Поэтому если и мелькают у него какие-то сомнения насчёт братьев по оружию — он эти сомнения задвигает в дальний угол сознания. До лучших времён. Надеясь, что они, лучшие времена, наступят.

Разумеется, рано или поздно настанет отрезвление. Разумеется, новая революционная власть, на которую так надеются сейчас многие весьма достойные люди (и на Украине, и в России), рано или поздно покажет клыки. Потому что с чего бы это ей, новой революционной власти, быть честнее и бескорыстнее, чем власть свергнутая? Уже столько революций в мире произошло, что пора бы усвоить: в эпоху смут наверх пробираются самые подлые, самые беспринципные. А немногочисленные идеалисты-фанатики во власти, во-первых, начинают лить кровь направо и налево (вспомним Робеспьера или Дзержинского), а во-вторых, сами же в скором времени оказываются сожранными теми, кто расторопнее.

И вот тогда будет копиться новое унижение, новый стыд на себя за своё бездействие перед «злочинной владой 2.0» (точнее, «N.0»). У кого-то, наверное, добавится ещё и стыд за то, что сами же и возвели этих новых упырей на трон. Реакция на стыд опять же будет старой: охранительство, голова в песок, мечта о революции. И значит, будет новый Майдан... и история пойдёт теми же глухими окольными тропами. По кругу.

А где выход, я не знаю. Легко осудить три варианта реакции на синдром многолетнего унижения. А какая правильная реакция? Как бороться за правду в условиях, когда практически все нравственно допустимые пути борьбы перекрыты?

Есть, конечно, вариант для глубоко верующих людей: бороться не со злочинной владой, а с грехами в своей душе, любить окружающих тебя людей и доступными тебе средствами выручать их из беды. Не поддаваясь митинговым страстям, не спасая чохом всё человечество (или как минимум всю свою страну), а делая то, что возможно здесь и сейчас. Тысяча синиц в руках лучше одного журавля в небе... Но я прекрасно понимаю, что даже не для всех воцерковленных людей этот рецепт приемлем... что уж говорить о тех, кто не руководствуется христианством в своей повседневной жизни? Более того, я и сам совершенно не дотягиваю до этого светлого идеала. Меня так и тянет подраться за всё хорошее против всего плохого, и эту тягу приходится в себе давить.

Светским людям мне предложить совсем уж нечего. Куда ни кинь, всюду клин. Можно, конечно, напялить фуражку Капитана Очевидность и произнести банальности. Например, что нельзя исключать из народа тех или этих. Что нельзя не учитывать волю тех, кто тебе не близок, обзывать их «титушками» или «бандерами». Что нельзя считать своих политических оппонентов негодяями. Всё это — путь к резне и кровавому хаосу. Нужно договариваться, как бы ни было это противно. Уважать если не сами убеждения оппонента, то его право иметь убеждения. Никто никого не должен нагибать, ни в России, ни в Украине. Униженные и оскорблённые — это залог будущих пожарищ.

Но это банальности, конечно. И в реальной политике мало кто с ними считается. Поэтому, боюсь, новая революционная власть в Киеве попытается нагнуть Юг и Восток, начнёт безжалостную украинизацию (и не по причине природной злобности, а из вполне понятных сиюминутных рациональных раскладов). И ничем добрым это не кончится.

Но, конечно, всё это не только об Украине. Очень может быть, что сегодняшний день Украины — это завтрашний день России. Потому что у нас ничуть не меньший синдром многолетнего унижения, потому что человеческая психология всюду одна и та же — и способы реагирования на унижение одни и те же. Если российская власть, напуганная Майданом, начнёт ещё более закручивать гайки — она тем самым, наверное, несколько оттянет взрыв, но отменить его не сможет. Пока у возмущённых людей не будет легальных, действенных способов влиять на ситуацию в стране, пока не будет реального, а не показного диалога власти и общества — будет зреть наш российский Майдан. И однажды рванёт. И всем станет плохо.
Tags: полемика, политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 47 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →