Виталий Каплан (vitaly_kaplan) wrote,
Виталий Каплан
vitaly_kaplan

Categories:

Храбр был добр, или уДИВление Ильи

Прочитал на днях новую книгу Олега Дивова, "Храбр".


Ещё раньше доходили до меня слухи, что, мол, ударился Дивов об стенку в славянскую фэнтези. Не хотелось верить, ибо... ибо... Короче, я и само это направление, славянскую фэнтези оцениваю скептически, и Дивову, по-моему, негде было бы развернуться среди Кощеев да навок-мавок и прочих пиявок. Не его это, ох, не его. В лучшем случае получился бы второй Успенский, в худшем... было бы чем отвлечься в электричке.

К счастью, страшного не случилось. Книга Дивова – это крепкая и яркая историческая проза. Не фантастика. Во всяком случае, не большая фантастика, чем "Айвенго" Вальтера Скотта или "Иудейская война" Леона Фейхтвангера. И уж куда меньшая, чем "Три мушкетера". (Спросите, а как же йотуны-людоеды? А легко. Наукой не установлено ни существование "реликтовых гоминидов", ни их отсутствие. Как допущение - вполне в пределах естественнонаучного подхода).

Перед нами – две повести об одном и том же герое, об Илье Муромце. Хотел было написать "альтернативная история" Ильи Муромца, но клавиатура воспротивилась. Чему это, интересно, она альтернативна? Исторической правде? Но в чем она, правда? Есть былины, есть летописи, есть житие святого Илии, инока Киево-Печерской Лавры. Все они друг с другом не очень-то согласуются, все трактовки исходят из тех или иных предположений, подчас весьма спорных. Кстати, в приложениях к "Храбру" Дивов это достаточно подробно расписал. Приложения заслуживают отдельного слова – это научно-популярные статьи, которые вполне могли появиться в изданиях вроде "Знания – силы" или "Науки и жизни". Сейчас материалы такого рода, увы, редкость. Такой уж по столетию ветер гудит, как пел Галич.

Итак, две повести об Илье Муромце, в сюжетной основе опирающиеся на былины – о Соловье-разбойнике и о сорока каликах. Естественно, много, очень много Дивов домыслил, но тут и любой бы на его месте домысливал.

Впрочем, домысел домыслу рознь. "Храбр" – это добротное историческое повествование, то есть автор стремился максимально достоверно передать то, что было тысячу лет назад. Быт, социальные реалии, психологию, язык...

За язык и зацепимся. Дивов поставил перед собой задачу, которую иные борзописучие авторы не только не умеют решить, но и попросту не видят. Как передать речь людей, живших в давние времена, сохранить историческую достоверность, колорит, но не сбиться в кондово-домотканую феню, где изобилуют всяческие "индо", "потщися", "дондеже" и прочие "паки и паки"? Как при этом добиться, чтобы герои не выглядели музейными экспонатами, чтобы мы воспринимали их как живых людей, с их сомнениями, язвительностью, блеском интеллекта и нищетой маразма?

Кто-то решает эту задачу просто. Герои говорят современным языком, а читателю предлагается самостоятельно сделать поправку на время. "Мы, странствующие рыцари, призваны защищать гуманистические ценности от агрессивно настроенных драконов"... В итоге получается бал-маскарад, наши современники одеты в костюмы многовековой давности и неумело притворяются королями, шутами и магами.

Но и противоположный подход, когда речь героев (а то и авторский текст) перенасыщен архаизмами, ничуть не лучше. Попросту невозможно читать, глаз постоянно цепляется то за одно, то за другое. К тому же герой, чьё мышление радикально, стопроцентно отличается от современного, будет непонятен. Читатель не увидит в нём личность, начнёт воспринимать его как "бота" в компьютерной игре, как деталь обстановки.

Дивов ухитрился проскользнуть между Сциллой современности и Харибдой историчности. Лексика его героев – это язык нашего времени, из которого убраны все те слова и понятия, которых попросту не могло быть в ту эпоху. Никаких тебе гуманизмов, революций, граждан и гражданок, террористов и велосипедистов. Но и архаизмов – самый минимум. К примеру, не "колчан", а "тула" – какие могут быть колчаны (тюркское слово) за двести с лишним лет до татарского нашествия?

Однако, используя намеренно обеднённую лексику, Дивов сумел не только передать психологию, индивидуальность каждого героя, но и постмодернистски поиграть словами. Без этого Дивов – не Дивов. В тексте достаточно и раскавыченных цитат, и овеществлённых метафор, и прочих приколов. И это косвенно работает на авторскую задачу – показать, что люди тысячу лет не тупыми дикарями были, что мы от них отличаемся только знаниями и технологиями, но ни умом, ни моралью не превосходим. Мир Киевской Руси – это достаточно сложный, очень неоднородный мир, во многом весьма напоминающий наши реалии, только гранаты у них не той системы...

Ну а в центре повествования, конечно, фигура Ильи Муромца, выписанная с огромной симпатией. Илья привлекает, конечно, не своими выдающимися физическими данными (в тексте не раз подчёркивается, что не один он там такой крутой, да и, пожалуй, найдутся кадры покруче). Но вот это сочетание какой-то даже трогательной житейской наивности с аналитическим умом, это присущее ему милосердие, ни имеющее ничего общего с пресловутым "гуманизмом", эта порой переходящая в бахвальство самоуверенность, и вместе с тем – умение сомневаться в себе... Это и завораживает.

Мы никогда не узнаем, каким был легендарный Илья Муромец на самом деле. Был ли он, как предположил Дивов, обрусевшим норманом, или же исконным славянином из города Мурома, села Карачарова? Кем были его родители, как он рос, при каких обстоятельствах начал служить князю Владимиру? Даже Илья из былин – очень разный, былины между собой сильно разнятся. Но Илья в дивовской версии – вполне убедителен, это действительно матерый человечище, такой вошёл бы в историю не только благодаря выдающимся мышцам.

В литературу, во всяком случае, он уже вошёл.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments