Category: общество

Насчёт врагов

Не совсем по теме Прощеного воскресенья, но где-то близко. Я недавно сообразил, что у меня ведь нет врагов! То есть евангельское «любите врагов ваших» — это для меня всё-таки некая абстракция. Поясню: речь о людях, которых я лично знаю и которые лично знают меня. Понятно, что для условного игиловца я враг, да и он мне как-то не особо нравится — но всё-таки это про другое, это не межличностные отношения, а политика, идеология, мировоззрение и, как сейчас принято выражаться, «вот всё такое».

Но среди моих ближних и дальних — врагов нет. К кому-то я отношусь лучше, к кому-то хуже, но и это «хуже» вовсе не означает ненависти, страха, презрения и всего того, что традиционно ассоциируется со словом «враг». То есть если отношения с кем-то у меня вообще есть, если хоть как-то с человеком общаюсь, то речь может идти только о величине симпатий, но величина эта в любом случае неотрицательная.

Так, видимо, было не всегда. Вглядываясь в своё прошлое, я могу вспомнить нескольких людей, которых действительно считал врагами. В общей сложности, наверное, человек пять... или четыре с половиной. Этих людей давно нет в моей жизни, я не знаю, где они, что с ними, и мне это как-то совсем не интересно. Могу ли я их простить? Смотря в каком смысле... Всё-таки простить — означает сделать отношения простыми, ясными, честными. Выпрямить кривую линию. Но как быть, если отношений нет вообще, по объективным причинам: разбросала нас жизнь? Я не испытываю сейчас по отношению к этим людям никакого негатива — что было, то прошло. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня у них на Страшном суде возникли проблемы. Я им там ничего не предъявлю. Но не маловато ли этого для подлинного прощения?

Что же касается всех остальных, с кем меня связывают или связывали личные отношения — а таких сотни, если не тысячи — то никого из них не могу назвать врагом, и думаю, никто из них не воспринимает меня как врага. Конечно, знать этого наверняка я не могу, как говорится, чужая душа потёмки, но я исхожу из презумпции доверия.

Вот я и думаю: почему так? Почему у кучи народа враги есть, а у меня нет? Ведь не потому же, что я такой хороший — я прекрасно понимаю, сколько у меня внутри всякой гнили. И это не «православное кокетство», я знаю, о чём говорю. Как рабочая гипотеза, дело в том, что я слишком слаб духовно, вот Господь меня и хранит от настоящих врагов, потому что знает: не смогу их простить, не смогу удержаться от ядовитых мыслей и желаний... а то и действий. Не настаиваю на этой гипотезе, просто она — первое, что приходит в голову.

И конечно, я не утверждаю, что раз у меня нет врагов, значит, всех-всех-всех я люблю горячей и могучей христианской любовью. Нет, разумеется. Между «некоторой симпатией» и «деятельной любовью» — расстояние как от Меркурия до Сатурна. И, естественно, я не утверждаю, будто не обижаю тех, с кем связывают меня какие-либо личные отношения. Обижаю, причём, как правило, сам этого не замечаю. А ведь чем ближе человек, тем больнее ему может быть от моей невнимательности, сухости, раздражительности, непонятливости, зацикленности на себе. И тут мне есть над чем работать — не только в том смысле, что просить прощения, если замечаю свой косяк, но прежде всего в том, как себя держать, чтобы никого не задеть непроизвольно. Что, наверное, в полной мере даже святым не под силу, но всё равно к этому надо хотя бы стремиться.
А что касается «врагов» в кавычках, врагов абстрактных, теоретических — то есть тех лично незнакомых мне людей, которые ненавидят меня просто в силу моей принадлежности к какой-то общности (страна, народ, национальность, вероисповедание, политические взгляды, художественные вкусы и тому подобное) — то я предпочитаю не тратить на них душевную энергию. Не отвечать ни ненавистью, ни имитацией любви. Пока эти люди для меня лишь буквы на экране или на бумаге — как я могу воспринимать их эмоционально? К такому вообще лучше относиться, как герой повести Стругацких «Хромая судьба», писатель Феликс Сорокин: «Я человек пожилой, мне волноваться вредно».

Вот какие-то такие разрозненные мысли в день Прощёного воскресенья.

Надежда Попова. Цикл "Конгрегация"

Из недавно прочитанного — шесть романов Надежды Поповой, цикл «Конгрегация». Обратил внимание на них я по наводке Сергея Лукьяненко, который сам читал только первый, «Ловец человеков». Начиная читать, не был уверен, что мне это понравится — а в итоге втянулся и теперь жду седьмой книги.

Если давать жанровые определения — это не фэнтези, а альтернативно-историческая фантастика с элементами мистики. Место действия — на первый взгляд, наш мир, Земля, Европа, конец XIV века. Действие происходит преимущественно в Германии, точнее сказать, на территории Священной Римской Империи германской нации. Основное отличие от нашего мира: там реально существует всякая нечисть — вампиры, оборотни. Активны и колдуны («малефики», как это называется по-латыни и как оно звучит в тексте), их магия и впрямь действенна. В силу этого ли обстоятельства, в силу ли других — но история этого географически тождественного нам мира пошла чуть иначе.

Collapse )

Об Украине

Это, конечно, об Украине — но не только о ней. Я, как и, наверное, миллионы других людей, пытаюсь понять, что же именно там происходит. Речь даже не о фактуре — саму фактуру событий мы можем узнать, если читать разные источники, смотреть прямые трансляции, лично общаться с украинскими родственниками и знакомыми. Я о том, что происходит в головах у людей, о том фоне, на котором имеет место вся эта фактура (точнее, это даже не фон, а питательная среда).

Всё, что я сейчас скажу — это не более чем мои мысли. Не претендую на их совпадение с Истиной (которая с большой буквы). И, конечно, я понимаю, что не угожу ни тем, ни этим. Вполне возможно, после этой публикации друзей у меня поубавится. Но бывают ситуации, когда действительно невозможно молчать.

Collapse )

Национализм минус нацизм

«Националисты, нацисты... да не один ли хрен?» – мне часто приходится слышать такую фразу. Причём не только сегодня, когда национальный вопрос бурлит и клокочет, – такие темы обсуждались ещё в конце 80-х годов, и весьма жарко. И сам я в конце 80-х не видел никакой разницы между понятиями «национализм», «шовинизм», «антисемитизм», «расизм», «ксенофобия», «патриотизм», «фашизм», «нацизм». Что сказать? Молод был и глуп.

Collapse )

Закон маятника, или

Борьба. Борьбы. Борьбу.
Борьбою. О борьбе.


В общем-то, скажу банальность. Существует «закон маятника» — это когда борьба за правое дело неизбежно переходит в свою противоположность. Не только в политике, а вообще во всех сферах жизни — в политике просто заметнее. Тут и опыт кровавых революций (условно говоря, «красных»), и опыт некровавых («бархатных», «оранжевых»). Боролись с омерзительным злом, грудью вставали, жизни клали, как-то вдруг победили — тут бы успокоиться, остановиться, но нет, невозможно, маятник уже инерцию набрал, он обязательно качнётся в другую сторону. Поэтому изыскиваются новые враги — уже среди «своих», доводятся до абсурда некогда разумные идеи, и так до тех пор, пока накопленная энергия борьбы не исчерпается. После чего немедленно начинается накопление новой энергии для новой борьбы — с результатами старой. И маятник поначалу тихонечко, а затем все быстрее движется туда, откуда приехал.

Collapse )

Нечто вроде рецензии

Давно хотел высказаться по поводу рассказа Марии Галиной «Добро пожаловать в прекрасную страну» («Если», №8, 2010). Рассказ спорный, сложный, и, судя по читательским откликам, совершенно не понятый.

Collapse )

Это просто песня!

Политкорретность и толерантность - против Толкина.

Фрагмент из докладной записки Джоанны Т. Райт, советника по культуре губернатора штата Аризона Гэбриэла Л. Тьюнсена, “О программе образования в школах, финансируемых за счет бюджета штата Аризона”:

“Считаю необходимым также рассмотрение вопроса об исключении из образовательной программы произведений Дж. Р. Р. Толкиена в связи с их противоречием принципам политической корректности. Важнейшим недостатком произведений Дж. Р. Р. Толкиена является декларация безусловного разделения положительных и отрицательных персонажей. В отличие от современных авторов жанра fantasy (М. Уэйс, К. С. Фридман, Л. С. Роэн), Толкиен не вводит в повествование ни одного положительного образа т.н. темных, более того, любая попытка мирного сосуществования с представителями иного мировоззрения резко осуждается им (истории Сарумана, Денетора, Тэда Песошкинса). Кроме того, представители т.н. темной стороны подчеркнуто отвратительны как внешне, так и внутренне. Подобное художественное решение не может рассматриваться иначе, как пропаганда фанатизма в его наиболее грубых и отвратительных формах. Помимо того, для произведений Дж. Р. Р. Толкиена характерна неприкрытая пропаганда национальной, расовой, половой, религиозной и сексуальной неполноценности. Характерно, что все положительные герои Толкиена имеют ярко выраженную европеоидную внешность, тогда как все носители иных типов внешности – герои отрицательные: орки (монголоидная внешность), харадрим (афроамериканская внешность), дунландцы (дравидическая внешность). Это позволяет классифицировать произведения Толкиена как попадающие под п. 12 Декларации об информационной безопасности. Столь же очевидна и половая дискриминация в книгах Толкиена – среди активных персонажей его книг нет ни одной женщины, в целом женщины составляют менее 10% от общего числа его персонажей. Некоторой уступкой общественному мнению является образ Йовин – принцессы-воительницы, но к концу книги автор придает ей пассивный характер в браке, тем самым утверждая подчиненный характер женщины в мире. Религиозная и сексуальная дискриминация в книгах Дж. Р. Р. Толкиена проявлены не столь явно, но и их существование несомненно: декларация существования единственно верной религии, ее морального и физического преимущества над остальными и целенаправленное замалчивание проблемы нетрадиционных сексуальных отношений очевидно носят дискриминационный характер и способствуют развитию у читателей нетерпимости и фанатизма”.

Цитируется по статье Л.П. Лобановой "Осторожно: Политкорректность!". Глагол, №9, 2004.

UPD: Бдительные читатели обнаружили, что это фальшивка. Увы, я повёлся вслед за Л.П. Лобановой. И не только я. Но тем не менее, вектор политкорректности всё-таки направлен именно туда. Просто процесс не такой быстрый.